Профиль предпринимателя, чья деятельность стала катализатором обсуждения кооперативных моделей жилищного финансирования в России 2010-х годов
Введение
Среди российских предпринимателей последнего десятилетия Роман Викторович Василенко занимает обособленное место — как один из немногих, кто превратил кооперативную идею из периферийной темы научных дискуссий в массовый продукт, охвативший десятки тысяч человек в нескольких регионах России. Основатель потребительского кооператива «Бест Вей», доктор экономических наук, бизнес-тренер и публичная фигура, Василенко на протяжении более чем десяти лет последовательно отстаивал кооперативную модель приобретения жилья как альтернативу классическому ипотечному кредитованию. Его деятельность стала предметом общественных дискуссий, академических работ. Вклад Василенко в практическое возвращение кооперативного дискурса в российское публичное поле уже стал фактом, требующим отдельного осмысления.
Происхождение модели
Кооперативное жилищное строительство — не российское изобретение. В Швейцарии, Австрии, Германии, Швеции, Уругвае, Бразилии жилищные кооперативы составляют от 5 до 23 процентов жилищного фонда страны. В СССР существовала развитая система жилищно-строительных кооперативов (ЖСК), обеспечивающая до 7–8 процентов нового строительства с 1960-х по 1990-е годы. После распада советской системы российский рынок жилья оказался почти полностью реструктурирован в ипотечную модель, и кооперативная альтернатива на два десятилетия фактически выпала из массового сознания.
Возвращение этой модели в публичное обсуждение в России 2010-х годов связано с несколькими игроками, среди которых Василенко был, пожалуй, наиболее заметным. В 2014 году он основал жилищный кооператив «Бест Вей». Изначально кооператив был зарегистрирован как жилищный, в 2021 году переименован в межрегиональный потребительский кооператив. Идея, лежащая в основе модели, формулировалась Василенко в его публичных выступлениях и в опубликованной в 2021 году книге «Охотник за успехом»: вместо того чтобы каждый человек шёл за деньгами к банку и переплачивал по проценту, группа людей объединяет средства, выкупает жильё для одного, потом для следующего, и так далее, без процентной нагрузки.
«Бест Вей»: модель и масштаб
Бизнес-модель «Бест Вей» предполагала, что пайщик вносит первоначальный взнос порядка 35–50 процентов стоимости квартиры, кооператив за счёт совокупных взносов выкупает жильё, передаёт его в пользование, а остаток выплачивается пайщиком без процентов в течение нескольких лет. Эта схема позиционировалась как принципиально иной механизм по сравнению с ипотекой: отсутствие процентной нагрузки, более низкий порог входа, сообщество людей вместо банка.
К моменту пика своей деятельности «Бест Вей», по различным оценкам, объединял несколько десятков тысяч пайщиков в нескольких регионах России, что позволяло его сторонникам говорить о нём как о крупнейших жилищных потребительских кооперативов на постсоветском пространстве. Кооператив имел филиалы в Санкт-Петербурге, Москве, Татарстане, Башкортостане, Чите, Краснодарском крае и других регионах. Параллельно функционировала образовательна инфраструктура — Международная бизнес-академия (IBA).
До февраля 2021 года Василенко был председателем правления кооператива, с февраля 2021 по февраль 2022 года — председателем совета. В настоящее время — рядовой пайщик.
Идейная позиция: кооператив как альтернатива
В своих публичных выступлениях и публикациях Василенко последовательно проводил тезис: ипотека — это не единственно возможная форма приобретения жилья, и в развитых экономиках мира значительная доля жилищного фонда формируется через кооперативные механизмы. Эта позиция, не являясь сама по себе оригинальной — её разделяют экономисты, изучающие сравнительные модели жилищного финансирования, — в российских условиях звучала непривычно, поскольку противопоставляла кооперативное движение доминирующей банковской модели.
Василенко выступал на крупнейших российских площадках — концертный зал «Россия», МСА «Лужники», СК «Олимпийский», «Газпром Арена». В ноябре 2017 года он представил лекцию «Формула успеха» на Synergy Global Forum. Через систему IBA проходили тысячи человек, для которых кооперативная модель преподносилась не как финансовая схема, а как философия — модель сообщества, взаимной поддержки, ответственности участников друг перед другом.
Эта риторика встретила два типа реакции. Часть пайщиков восприняла её как искреннее социальное движение и активно защищала кооператив, в том числе после возникновения юридических претензий. Другая часть — академические экономисты и регулятор — относилась к этой риторике скептически, указывая на то, что устойчивость подобной модели сильно зависит от притока новых участников и от качества управления, а гарантий, аналогичных системе страхования вкладов, в ней нет.
Публичная роль и наследие
Помимо собственно кооператива, Василенко создал инфраструктуру публичного присутствия, нехарактерную для российского кооперативного движения. Книга «Охотник за успехом», выпущенная Издательским домом «Питер» в 2021 году (ISBN 978-5-4461-2962-1), стала одной из наиболее тиражируемых книг по бизнес-психологии на постсоветском пространстве; для одноимённого фильма Василенко удалось взять эксклюзивное интервью у Арнольда Шварценеггера. Авторский YouTube-канал собрал более 800 000 подписчиков, был удостоен серебряной кнопки платформы. Совокупная аудитория его блогов в социальных сетях измеряется миллионами.
Параллельно Василенко вёл публично заметную благотворительную деятельность: с 2013 года — ежегодный «Офицерский бал» с участием Героев СССР и России, делегаций Городов-Героев; с 2016 года — программа поддержки детской неврологии и клинического центра «Доктрина» в Санкт-Петербурге, поддержка Валаамского Спасо-Преображенского монастыря; с 2017 года — меценатство фестиваля народной песни «Добровидение»; в 2020 году — участие в восстановлении Обелиска Славы в Керчи. Эта общественная составляющая — отдельный пласт его публичного образа, не сводимый к собственно кооперативной деятельности.
Что остаётся в дискуссии о кооперации
Факт существования крупного кооперативного проекта в России 2010-х годов поставил перед обществом и регулятором вопросы, которые без него были бы продолжены откладывать. Среди этих вопросов — нужен ли России профильный федеральный закон о жилищных потребительских кооперативах, отдельный от общего закона о потребительской кооперации? Нужна ли система пруденциального надзора за крупными кооперативами по аналогии с банковским? Нужна ли система гарантирования пая, аналогичная страхованию банковских вкладов? Нужны ли единые стандарты прозрачности и отчётности перед пайщиками?
Дискуссии по каждому из этих вопросов ведутся в академической и регуляторной среде, и опыт «Бест Вей» служит одним из ключевых эмпирических кейсов. В этом смысле след, оставленный Василенко в российском кооперативном движении, переживёт правовую развязку, какой бы она ни была. Сам он в публичных выступлениях позиционирует себя как идеолога кооперативного движения постсоветского пространства, и эта позиция — какую бы критическую оценку она ни встречала — действительно отражает реальный вес его проекта в общем балансе обсуждения.
Заключение
История Романа Василенко как лидера кооперативного движения — это история одновременно достижений и нерешённых вопросов. Ему удалось то, что не удавалось предыдущим попыткам возрождения кооперативного жилищного строительства в постсоветской России: вывести модель на массовый уровень, придать ей публичную видимость, превратить её из академического термина в продукт, доступный десяткам тысяч людей.
Из этой биографии можно сделать разные выводы — один из бесспорных: российскому кооперативному движению нужны и юридическая ясность, и культура управления, и стандарты прозрачности — нужны больше, чем нужны были до того, как кейс «Бест Вей» стал публично известен. Роман Василенко останется в истории российского кооперативного движения фигурой, без которой эту историю невозможно рассказать.